ФЭНДОМ


Исполняет Пётр Лещенко на YouTube
Исполняет Леонид Утесов на YouTube
В варианте Петра Лещенко. Кадр из фильма «Пётр Лещенко. Всё, что было...»; в роли Петра Лещенко Константин Хабенский на YouTube
"У самовара" - Александр Малинин (2004) на YouTube
Исполняет Группа КВАТРО, 4 июля, 2015 год на YouTube
Ансамбль Бархатный сезон. У самовара я и моя Маша на YouTube
«У самовара я и моя Маша» (польск. «Pod samowarem») — популярная эстрадная песня. Автор первоначального текста (на польском языке): Анджей Власт[1]. Автор перевода (на русском языке) и музыки: Фанни Гордон (Фаина Квятковская, Гордон — ее девичья фамилия[2], по отчиму). Время создания: 1929 год[2]. Журналист Андрей Мальгин называет другую дату: 1931 год, ссылаясь на то, что сам видел показанный ему Фаиной Квятковской (Гордон) клавир, изданный в 1931 году[3]; эту же дату — 1931 г. называет Борис Савченко (Из книги Бориса Савченко «Кумиры забытой эстрады». М.: Знание, 1992, стр. 91-94)[2]. Язык оригинала: польский; в 1933 году Ф. Квятковская написала текст на русском языке[2]. == Фаина Квятковская ==
Фаина (Феофания) Марковна Квятковская, урожденная Фейга Иоффе, затем — по фамилии отчима — Фанни Гордон (1914—1991), родилась в Ялте (Российская империя), ребенком с родителями (мамой и польским отчимом) проживала на территории Польши[4], вернувшись в Россию — уже в СССР лишь после Второй мировой войны, побывав в плену[5]. Проживая в Польше, она выучила польский язык и владела русским и польским одинаково свободно. Ко времени создания песенки про Машу у самовара она, несмотря на свою молодость — ей не было даже 20 лет (!), уже была известна в Польше как композитор под своей девичьей фамилией Фанни Гордон[2].

История создания песни Править

=== Польский вариант ===
Однако идея создания песни и ее первоначальный текст на польском языке принадлежали другому человеку. Автор первого варианта стихов был известный польский поэт, сочинивший стихи к более 2 000 польским песням, Анджей Власт (настоящие имя и фамилия — Густав Баумриттер; 1895—1942/1943). Он в эти годы владел небольшим кабаре в Варшаве «Морское око» («Morskie oko»), для которого сочинял песни и скетчи (это кабаре-кафе находилось на углу Краковского предместья и Свентокшиских аллей; оно и до сих пор существует, только под другим названием[3]). В 1929 году он сочинил для своего заведения ревю «Путешествие на луну», в котором должна была звучать песня; слова он написал сам — «Pod samowarem» (в переводе на русский язык: «У самовара»)[1]. Стихотворение положила на музыку молодая, но уже получившая известность в Польше композитор Фанни Гордон[4]; тогда ей еще не исполнилось двадцати лет (позже она прославилась под фамилией мужа как Квятковская). Вот стихотворение, написанное А.Властом, к которому, собственно, и была сочинена мелодия:

Pod samowarem siedzi moja Masza,
: Ja mówię «tak», a ona mówi «nie».
: Jak w samowarze kipi milość nasza,
: Ja gryzę pestki, ona na mnie klnie.
Potem nagle po całusku
: Wydziela do herbaty na prikusku.
: Pod samowarem siedzi moja Masza
: I jak herbata tak naciąga mnie!
Przyszli, wzięli nam
: Firanki, szubę, stół i łóżko.
: Naplewat' mnie tam,
: Bo ja o jednym myślę duszko.
Pod samowarem siedzi moja Masza…
1929[1]
| valign=top |
::::: Подстрочник на русском языке
::::::: У самовара
::::: Опять наступил май,
::::: Опять буйно цветут каштаны.
::::: Наплевать мне на это!
::::: Я знаю и помню лишь одно:
У самовара сидит моя Маша,
::::: Я говорю «да», а она говорит «нет».
::::: Как в самоваре кипит наша любовь,
::::: Я грызу семечки, она меня ругает.
Потом неожиданно поцелуй
::::: Дарит мне к чаю вприкуску.
::::: У самовара сидит моя Маша.
::::: И, как и чай, так же влечет меня!
Пришли, забрали у нас
::::: Гардины, шубу, стол и кровать.
::::: Но мне на это наплевать,
::::: Потому что я думаю об одном, моя душа.
У самовара сидит моя Маша…
|}
Под музыку в стиле фокстрот, сочиненную Фанни Гордон, на сцене танцевали балетмейстер Феликс Парнель и его партнерши Зи-Зи Халяма[2]. Успех оказался феноменальным. Чуть ли не вся Варшава напевала мелодию песенки.
Песня понравилась не только полякам. В 1931 году появился литовский вариант песни — про любовь в Паланге. Но самая большая популярность ожидала песню на русском языке.

Русский вариант Править

К авторам обратилась фирма «Polydor Records», предложившая записать эту песню и танго «Аргентина» (тоже авторства Квятковской) на пластику в переводе на русский язык[3]; запись планировалась для Риги, где оказалось большое количество русских эмигрантов, бежавших от революции из России[4] (к 1930-м годам те, кто сумели выжить в эмиграции, уже обросли кое-каким состоянием, и записывающая фирма рассчитывала сделать на них свой бизнес). Фанни Гордон стала переводить слова стихотворения на русский язык, однако перевод оказался вольным и состоял из двух строф. Вот в таком виде и вышла пластинка, которая в 1933 году поступила в продажу в Риге[1][2]. Текст, созданный Фанни Гордон на русском языке:

У самовара я и моя Маша,
:::: А на дворе совсем уже темно.
:::: Как в самоваре, так кипит страсть наша.
:::: Смеется месяц весело в окно.
Маша чай мне наливает,
:::: И взор ее так много обещает.
:::: У самовара я и моя Маша —
:::: Вприкуску чай пить будем до утра![2]

Как видно из текста, образ Маши претерпел некоторые творческие изменения: из сварливой, но любимой жены (Ja gryzę pestki, ona na mnie klnie) он превратился в заботливую и любящую хозяйку дома (Маша чай мне наливает, // И взор ее так много обещает). Распространенная в Риге пластинка тут же привлекла в себе внимание, и местные певцы стали сами исполнять ее. Прославился с ней и проживавший тогда в Риге русский певец Константин Сокольский[2]. == В исполнении П. Лещенко ==
Этот русский вариант песни пользовался не меньшим успехом. И еще один выдающийся русский певец-эмигрант Петр Лещенко сразу включил песню с русским текстом в свой репертуар[6], записав ее на пластинку венского филиала фирмы «Columbia» в 1933 году (по другим данным — в 1936—1937 гг.), заменив первый куплет Фанни Гордон на две другие строфы — объяснение чему дано в начале следующего раздела (орфография по источнику соблюдена):

Ночка снежная,
:::: А у меня на сердце лето.
:::: Жёнка нежная,
:::: Пускай завидуют мне это!
Думы мои одне:
:::: Побыть скорее с ней наедине.
:::: Тёмна ночка покроет всё,
:::: Не выдаст нас и будет точка[2].

Кто стал автором этих двух удивительных с точки зрения русского языка куплетов, выяснить не удалось, возможно — сам Лещенко. А возможно — народное творчество приписало к полюбившейся мелодии еще пару куплетов. Запись стала популярной и в среде русской эмиграции пользовалась немалым успехом. == СССР. Плагиат ==
Немецкое отделение фирмы «Полидор» записало песню в исполнении певца Нюмы, а певец Нюма почему-то исполнил песню без начала, потеряв первый куплет[2]. И именно эта запись каким-то образом попала к Л. О. Утесову. Такую информацию дает Борис Савченко («Кумиры забытой эстрады». М.: Знание, 1992, стр. 91-94)[2]. Возможно, тут чья-то ошибка: или оговорилась сама Фаина Марковна, или не так записал Борис Савченко. Второй куплет исполнял Петр Лещенко — это, судя по всему, к нему попала пластинка с немецкой записью. А первый куплет он заменил на другой — фольклорный — текст. А Леонид Утесов исполнял песню как раз по авторскому тексту. Какая-то запись действительно попала к Утесову. Песенка ему понравилась, и он тоже решил ее включить в свой репертуар, попросив сделать небольшую музыкальную обработку Семена Кагана. Как раз в это время, в 1934 году, в Москве шло создание Фабрики звукозаписи, и Л. О. Утесову — как «очень советскому» артисту, — первому было предложено записать песню с новым высокотехническим оборудованием. Для первой записи Утесов выбрал свою новую песню — «У самовара», которой и суждено было стать первой советской пластинкой хорошего качества звучания[2]. Однако сознаться в том, что песня заимствована из тленного буржуазного и погрязшего в разврате и во всех грехах Запада Утесов не мог, поэтому авторства песни он вообще не указал[2] (по версии журналиста А. Мальгина, Утесов записал авторство на Лебедева-Кумача[3]). В таком виде пластинка вышла и сразу приобрела успех у советских трудящихся. Популярность песенки в СССР в 1930-х годах оказалась огромной. Многие певцы принялись выступать с ее исполнением. Чуть ли в каждом кафе, ресторане, в концертах звучала без упоминания авторства история про улыбающуюся и обещающую так много взором Машу, разливающую чай у кипящего самовара. Польские журналисты обратили на это внимание, и газета «Курьер Варшавски» опубликовала статью «За красным кордоном», в которой корреспондент С. Вагман сообщал: «Самый большой шлягер в летнем театре в парке 一 некий фокстрот, который уже несколько месяцев является „гвоздем“ всех танцевальных площадок, кафе, ресторанов, клубов, а также репродукторов на вокзалах, в парикмахерских и т. д. Фокстрот этот… польская песенка Власта „Под самоваром“ в русском переводе под названием „Маша“. Если бы существовала литературная и музыкальная конвенция между Польшей и Советским Союзом, пожалуй, самыми богатыми на сегодняшний день людьми в Польше были бы Власт и Фанни Гордон. Сотни тысяч советских граждан напевают сегодня с утра до вечера песенку Власта. Ее здесь считают оригинальной русской песней…»[3]. В 1934 году И. Ильф и Е. Петров опубликовали в газете «Правда» фельетон, посвященный песне, который так и назвали «У самовара». В нем они раскритиковали песню и пришли к выводу, что:[7]
Шаблон:Q Успех песни привел к тому, что на нее обратили внимание власти. Веселая песенка про Машу у самовара не звала к построению светлого будущего, что рассматривалось как крамола. Дело кончилось тем, что песня была запрещена[2]. Однако в памяти народной она еще сохранилась и, хотя по радио и со сценических площадок больше не звучала, советские трудящиеся в теплой компании по-прежнему напевали ее немудреные слова. Но, как известно, в подлунном мире все время от времени меняется, постепенно про запрещение песни забыли. А песня осталась. А после кончины Сталина вообще началась хоть маленькая, но свобода. В 1950-х годах Фаина Квятковская все же решилась на восстановление собственного авторства[2]; к тому же Лебедев-Кумач, на совести которого немало жизней советских литераторов, уже скончался сам в 1949 году. Каким-то образом она добилась встречи с Л. О. Утесовым; тот долго охал и ахал, обещая разобраться. Но на том дело и кончилось. Конечно, советский певец Утесов и не собирался восстанавливать справедливость в отношении какой-то там Квятковской, — прибывшей в СССР из буржуазного Запада, да еще побывавшей в плену. Помощь ей могла бы — чего доброго! — принести ему собственные неприятности. А он умел обходить неприятности, особенно политические. В 1975 году была издана перезапись утесовской грампластинки, и цензура потребовала от Утесова назвать авторов песни. Тогда он, ничтоже сумняшись, указал в авторстве песни: «обработка Л. Дидерихса, слова В. Лебедева-Кумача»[2]. Вообще-то Утесов мало чем рисковал: и Л. A. Дидерихс, и советский поэт В. И. Лебедев-Кумач к этому времени уже скончались, к тому же Лебедев-Кумач прославился плагиатом, неоднократно присваивая себе чужие опусы (об этом сообщали литератор А. Палей, музыкант Н. Деревянко[2]; есть свидетельство Юрия Олеши: «Позавчера в Клубе писателей Фадеев разгромил Лебедева-Кумача. Сенсационное настроение в зале. Фадеев приводил строчки, говорящие о плагиате… В публике крики: позор!» (Ю.Олеша. Книга прощания. М., «Вагриус», 1999, стр.156)[3]; но более всего Лебедев-Кумач прославился плагиатом песни «Священная война», совершенным на пару с композитором А. В. Александровым[8][9], до сих пор официально непризнанным, а состоявшийся уже в 1990-е годы суд в этом споре встал на сторону Лебедева-Кумача, а также указал, что В. И. Лебедев-Кумач не является автором русского текста фокстрота «Маша» («У самовара») и никогда не присваивал себе авторство этого текста, соответствующее опровержение было опубликовано в газетах[10][11]). Так что касаемо В. И. Лебедева-Кумача — одним украденным опусом больше, одним меньше — не имело особого значения. Позже историк советской песни Глеб Скороходов писал, что Утесов сделал это в обход цензуры[2]. Да хоть бы и так, не имеет значения. Плагиат — есть плагиат при любых условиях. К тому же в это время настоящий автор — Фаина Квятковская — проживала в то время (1975 г.) уже в Ленинграде, в коммуналке на улице Салтыкова-Щедрина[3]. Найти ее не составляло никакого труда — при желании. Однако желания никто не выказывал. Глеб Скороходов рассказывал в статье «Украденная песня» («Аргументы и факты», 1991, № 6 (539) и «АиФ» № 13 (546)за 1991 г.) о том, как они с Утесовым готовили эту запись:


В 1975 г., то есть через 30 лет после смерти Лебедева-Кумача, мне довелось быть составителем и редактором двух комплектов утесовских записей.
При подготовке второго комплекта возникло желание включить в его программу когда-то запрещенную песню «У самовара».
— Леонид Осипович, — обратился я к Утесову, рассматривая старую пластинку, которую мы собирались переписать на пленку, — автор обработки мелодии Семен Каган эмигрировал, все его записи Министерство культуры сняло с производства — полетела уже выпущенная пластинка Изабеллы Юрьевой, Каган ей аккомпанировал. С его фамилией «У самовара» сегодня не пройдет.
— Ну что же, напишем «обработка Л. Дидерихса», — сказал Утесов. Леня — покойник, он не обидится.
— А текст? Здесь вообще не сказано, чьи слова!
— Напишите «народные», — предложил Утесов.
— Но кто же в это поверит!
Леонид Утесов задумался.
— В те годы, — сказал он, — моим постоянным автором был Лебедев-Кумач. Смотрите, почти все, что я записал в 1934 году, его песни — «Подруженька», «У окошка», «Качели», «Папочка и мышки». Мы дружили, и Василий Иванович делал для меня все! Это еще до «Веселых ребят»! Напишем, что он сделал и «У самовара» — к его фамилии наш худсовет не придерется!
Так и появилась в 1975 г. фамилия поэта рядом с песней «У самовара». Знал ли Леонид Осипович подлинного автора музыки и текста этой песни? Знал, познакомился с Фаиной Марковной в 50-е годы, но ее авторство всерьез не принял[2].

Это версия Г. Скороходoва. Напомним, что есть и версия А. Мальгина, по которой Утесов сразу, при первой же своей записи песни, указал в качестве автора стихов Лебедева-Кумача, который, согласно этой версии, и получал весь причитающийся авторский гонорар; ведь именно после смерти Лебедева-Кумача Фаина Марковна решилась добиться справедливости и отправилась к Утесову. Как было на самом деле — выяснение этого еще требует дальнейшей работы специалистов-исследователей. Лишь в 1979 году авторство Квятковской было узаконено[2]. Именно тогда, в 1979 году, из фирмы «Мелодия» на адрес Ф. Квятковской пришло письмо: «В связи с письмом СЗО ВААП о защите имущественного права и авторского права на имя т. Квятковской Ф. М. Управлением фирмы „Мелодия“ дано указание Всесоюзной студии грамзаписи начислить причитающийся т. Квятковской Ф. М. гонорар за песню „У самовара“, а также исправить допущенную в выходных данных песни ошибку… Генеральный директор П. И. Шабанов»[3]. И Фаина Марковна торжественно получила девять рублей[3], то есть только за последнее исполнение песни, когда ее авторство было официально установлено. На вопросы корреспондентов, почему же Фаина Марковна не заявила о своем авторстве раньше, она чистосердечно отвечала: боялась. А песня «У самовара я и моя Маша» давно признана народной, который мало интересуется, кто истинный ее автор, и по своему усмотрению изменяет и добавляет собственные стихи и мелодии.

== Источники ==

Напишите здесь первый параграф вашей статьи.

Заголовок секцииПравить

Напишите здесь первую секцию вашей статьи.

Заголовок секцииПравить

Напишите здесь вторую секцию вашей статьи.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики